Правительство восполняет дефицит на рынке труда за счет подростков, пенсионеров и мигрантов

Если смотреть на цифры как на температуру пациента, то пока мы видим не выздоровление, а попытку сбить жар, не решая причину болезни

Белстат сообщил, что в декабре 2025-го в экономике Беларуси было занято 4 164,2 тыс. человек — это на 10,0 тыс. больше, чем в ноябре (4 154,2 тыс.), и примерно на 34,5 тыс. больше, чем в декабре 2024-го (4 129,7 тыс.). После нескольких лет «ползучего» снижения такая неожиданная прибавка воспринимается как сигнал к решению крайне проблемного вопроса — кто в Беларуси будет работать? Если смотреть на цифры как на температуру пациента, то пока мы видим не выздоровление, а попытку сбить жар, не решая причину болезни. В 2025-м занятость действительно подросла, но произошло это в ситуации, когда «естественных» внутренних человеческих резервов в стране почти не осталось. По данным обследования домашних хозяйств, в IV квартале 2025 года уровень занятости населения 15–74 лет составил 69,2%, а безработица — 2,5% рабочей силы. Мы видим не победу над безработицей, а острую нехватку рабочих рук. Откуда тогда взялась прибавка 2025-го года? Экономика агрессивно привлекала тех, кого могла. Во-первых, расширяется вовлечение молодежи: государство последовательно «распаковывает» подростковую занятость, обновляя и расширяя перечни легких работ, доступных для 14–16-летних.  Во-вторых, рынок труда получает подкрепление за счет пенсионеров: с 1 января 2025 года отменено ограничение на размер пенсии работающим пенсионерам. То есть, государство теперь прямо стимулирует людей пенсионного возраста оставаться в занятости. Нашлось немало желающих, так как пенсии в стране нищенские, и пожилые люди вынуждены искать подработку, чтобы выживать. В-третьих — миграция и доступ иностранцев к рынку труда. В 2025 году принимались решения, которые перестраивают правила внешней трудовой миграции и повышают роль нанимателей в контроле условий пребывания мигрантов. Однако все эти меры всего лишь краткосрочные стимуляторы, а не устойчивая и стройная стратегия. Молодежь и пенсионеры — ресурс крайне ограниченный: нельзя каждый год расширять возрастное окно до бесконечности. Миграция тоже не волшебная кнопка. В регионе идет конкуренция за людей, и Беларусь в ней выглядит слабее соседей по простому критерию — «зарплата и перспективы». При этом в соседних странах беларусы остаются заметной группой мигрантов: например, официальные отчеты Литвы фиксируют, что среди нерезидентов с действующими ВНЖ значительную долю составляют граждане Беларуси. В Польше беларусы стабильно входят в число основных заявителей на международную защиту — это отражено в официальном отчете. Часть человеческого капитала уже встроилась в рынки труда соседей — и конкурировать за его возврат или замещение становится все дороже. К этому добавляется «тихий», но очень важный  фактор, который не лечится указами и кампаниями: демография. Беларусь, как и многие европейские страны, входит в период старения населения и сокращения доли молодых возрастов. На практике это означает простую вещь: поколение, которое выходит на рынок труда, численно меньше поколения, которое с него уходит. И с каждым годом база, которая «кормит» пенсионеров, будет сокращаться.  Поэтому главный вывод здесь такой: рост занятости в 2025 году — это хорошая новость в том смысле, что хуже не стало. Но это никак не индикатор перелома тренда. Система добирает людей там, где их еще можно добрать, пытаясь бороться с болезнью, игнорируя ее главную причину — огромное количество работоспособных, высококвалифицированных беларусов и беларусок уехали из страны, потому что не хотят/не могут жить в нынешних условиях. И отток людей продолжается.